Сколько стоит глоток воды в самолете AZAL? LUFTHANSA по-Азербайджански
В последнюю свою зарубежную поездку я направлялся окрыленный сенсационным заявлением руководства отечественного монополиста воздушного транспорта о том, что наш «Азал» вполне может дать сто очков вперед знаменитой немецкой Lufthansa. И по части технической - качества закупленных лайнеров, и комфорта, и само собой уровня обслуживания. Ввиду чего представитель компании официально объявил, дескать, “Азал” соперничая с авиакомпаниями мирового класса по всем параметрам обслуживания пассажиров не может уступать им по стоимости перевозок. А кое-кого и превосходит. Мол, и правильно делает.
Представитель компании так прямо и заявил: «Сравните нас с немецким авиаперевозчиком Lufthansa. Посмотрите, почем летает она, а почем мы». В этом историческом заявлении, признаться, меня сразу насторожило явно выпадающее из словаря современного воздухоплавания слово “почем”. Так вообще-то говорят на базаре: “Почем помидоры?” Картошка, огурцы, зелень…. Вы когда-нибудь слышали, читатель, у авиакассы “”Почем билеты?” Я – нет? Но это чисто журналистское отступление. В остальном я подъезжал к аэропорту имени Гейдара Алиева в наилучшем расположении духа, гордый и за «Азал», и за американские боинги, и даже несметным количеством иномарок, которыми оказалось забитым до отказа все пространство перед воздушными воротами столицы независимой во всех отношениях Азербайджанской Республики.
Очень жаль, что тут случилась заминка, которая, казалось, задумана была самим провидением, чтобы аргументированно подтвердить, что мы находимся воистину в Азербайджане. Оказалось, что сойти с машины у воздушных врат, чтобы водитель мог спокойно припарковаться, пока пассажиры пройдут в зал ожидания никак нельзя. Почему администрация лишила пассажиров этого столь естественного удобства, никто вразумительного ответа не дал. Пришлось, притулившись в сторонке, дожидаться, очереди на парковку. Благо, наученный горьким жизненным опытом, я предпочитаю прибывать на место отправки транспорта, все равно какого – поезда, автобуса, самолета, вертолета – заблаговременно. После того, как операция по парковке была успешно завершена, я оглянулся окрест в поисках тележки или носильщика, и как сказал классик, «и душа моя страданиями человечества уязвлена стала".
Тележки оказались задвинутыми куда-то вглубь территории, а носильщиков впору было кликать по старинному русскому обычаю: «Ау!» Боюсь, что с некоторых пор это сказочное обращение вряд ли кому ведомо, за исключением главы компании, славящегося еще и тем, что на родном азербайджанском говорит с акцентом, который выдает в нем коренного русскоязычного бакинца. Кто-то из таксистов, кучковавшихся поодаль из чувства сострадания одолжил мне подобранную случайно меж машин тележку и я не без приключений добрался к стойке, миловидные (чувствуется опять же вкус главы компании, человека, как говорят, современно мыслящего) сотрудницы «Азала» уже начали регистрацию.
- У вас перевес, - сообщила через минуту милашка, сразу перестав улыбаться.
Я был готов к такому обороту дела, потому как накануне проконсультировался по телефону со словохотливой билетершей из авиакассы. «Лишнее место – 50 манатов!», - у нас новые правила, проинформировала она. И, словно бы, прочитав мои мысли, связанные с неожиданным новшеством, добавила: «Если соединить два багажа в один – будете платить за перегруз». Я, удовлетворенный собственной сообразительностью часом ранее так и поступил. Моя поклажа весила теперь выше положенных 23 кг примерно на 2 кг больше. Меня не расстроило даже информация сотрудницы аэропорта о том, что согласно новым правилам за каждый лишний килограмм придется платить по 15 манатов.
«Все равно я в выигрыше,- довольный своей сообразительностью подумал я - 15 манатов за каждый лишний килограмм по новым тарифам – при всех случаях плачу меньше, чем за одно лишнее место». Однако регистратор, сменив милую улыбку стюардессы на торжествующую гримасу инквизитора, объявила об еще одном новшестве: «За перевес до 32 кг – платите 100 манатов».
- Это что-то новое, - промямлил я, перестав вовсе соображать о том, что лучше - лишнее место или лишний килограмм? Скажу честно, никакого желания перекладывать вещи в рюкзак, с тем, чтобы выиграть 50 манатов у меня не было и я уныло направился к окошку, где светилась лучезарная улыбка другой милашки.
…У входа стюардессы одаривали очаровательными улыбками пассажиров бизнес-класса и нехотя пальчиками указывали остальным, где находится их место в конце салона. «Как же быстро проникает классовый подход в сознание обычных клерков», - механически подумал я по старой политологической привычке. Пора было принимать первую порцию таблеток, и я обратился к ближайшей бортпроводнице с нижайшей просьбой о «двух глотках водички». «Ну, если всего два глотка, то можно и подождать, пока все усядутся», - ответствовала хозяйка салона, так словно перед ней возник человек-невидимка. «И в кого я уродился такой пунктуальный. Мало ли что может прописать врач. Мир не перевернется, если один раз таблетку я проглочу не в 9.00., а в 10.00», - стал я мысленно попрекать себя за назойливость. Чтобы скоротать время в ожидании глотка воды, я, будучи человеком контактным вызвал на разговор своего соседа, представительного мужчину, как мне показалось вполне благополучного человека (я избегаю общения с неблагополучными, их много и все они жалуются на жизнь, отчего она становится просто невыносимой), сообщив ему о новых ценах на багаж.
В ответ он показал несколько успокоительных таблеток, которые стал принимать после общения с нашей общей знакомой из регистратуры. «Это надолго, - утешил он меня. Надо сделать все, чтобы дожить до следующего этапа повышения цен, когда «Азал» будет взимать штрафы за формы багажа, делая предпочтения круглым чемоданам. Представляете, за квадратный чемодан вы будете платить 50 манатов, а прямоугольный – 100. Со своими кредитами за приобретение боингов компания расплатится в считанные дни. Круглые-то чемоданы никто не выпускает!»
После этого увлекательного сюжета, мы, как водится в последние годы у азербайджанцев, перевели беседу и вовсе на неисчерпаемую тему – непобедимую коррупцию. На вопрос о том, а как быть в такой ситуации, сосед ответил, что ему известен лишь один, не испробованный еще в Азербайджане способ борьбы с этой неизлечимой болезнью человечества. Это изобретение принадлежит афганскому королю, который зарплату своим рабочим выдавал каждому лично - из рук в руки. «Но проблема для него значительно облегчалась тем, что у короля был один единственный завод. Потом его свергли, -завершил этот трогательный сюжет благополучный мужчина, и было видно, что он до сих пор переживает за незадачливого монарха, борца с коррупцией». «Балага, так слушай дальше, - прервала в этот момент нашу беседу борпроводница, обещавшая два глотка воды, и принялась рассказывать подошедшему молодому человеку, очевидно, ее коллеге, историю о том, как она давеча поставила на место какого-то иностранца, решившего, что «в Баку живут одни аборигены», и среди ночи запросившего одеяла потеплее.
Обладательница очаравательной улыбки оказалась искусной рассказчицей и весь салон внимал в течение последующих пятнадцати минут ей с нескрываемым интересом. Понимая, что рассчитывать на два глотка воды не приходится даже после того, как пилоты задраили люк и стали выруливать на стартовую площадку, я стал дожидаться завтрака, когда можно будет заодно и проглотить проклятые таблетки. Спешу успокоить читателя, что свой замысел мне удалось блестяще претворить в жизнь безо всяких ограничений. Настроение словно по команде улучшилось, притом настолько, что черт меня дернул попросить – пол-сткакана яблочного сока. «Кончился сок, отмахнулась стюардесса как от мухи, для убедительности поболтав перед мои носом пустой банкой. Она даже передала мою просьбу все тому же Балаге, который, однако не удостоил ни ее, ни меня ответа. «Зато завтрак был что надо, - принялся я уверять себя по старой привычке. Не из-за квасного патриотизма, а потому что не желаю брюзжать даже про себя. - Обильный завтрак, ничего не скажешь: омлет, сосиски, кусочек пирожного, сухарики. Правда, вместо кофе налили прохладный чай, но в Баку и в чайханах приличным чаем давно не потчуют. А то, что я не притронулся к этому сказочному изобилию, так «Азал» тут не при чем. Откуда знать стюардессе, что тебе прием пищи полагается час спустя после таблеток. Вот она не спросясь, решительно забирает все это добро с прикладного столика, а врач говорил, что час спустя надо как следует перекусить…»
Я закрываю глаза и внушительно про себя повторяю, как учил старый йога, Маги Чандра, зарабатывавший себе на жизнь в перестроечной Москве уроками этого древнего учения: «Я спокоен, вежлив и тверд…». На том, не поверите, я засыпаю. Как обычно. Когда сон остается единственным способом уйти, чтобы остаться. И чудные сновидения бесшумно переносят меня в другой самолет, тесноватый, подрагивающий на всем пути следования из Баку в Москву. С улыбчивой стюардессой, которая кладет передо мной мой завтрак: кусочек масла, красную икру и кусочек бородинского…
…Я знаю, что подумает читатель после этих строк. Ностальгирует старый коммунист Расим Агаев, все ностальгирует по прошлому! А между тем, я как никогда устремлен в будущее. Вместе с “Азалом”. Мне невольно думается, а что будет снится молодым людям, вкусившим с удовольствием омлет с кусочками сосисок лет эдак через двадцать? И не придется ли им платить за глоток воды на борту “Азала” в твердой валюте?
Расим Агаев, Баку-Дубай
haqqin.az